Джон Уэбстер.

«Герцогиня Мальфи», акт V, сцена 3

А! Вспомнила!

Мы шли по мосту. Он был невероятно длинным. Таким же, как коридор или как там тоннель, ведущий на тот свет. а! дорога на тот свет. Да, фантастически длинным,много раз мы думали, что проходили над Каспием, таким он был нескончаемым. 

Был сильный ветер. Полы моего красного плаща летали. Выходило, что я супергерой.

Дорожные знаки говорили, впереди Москва Псков Ивангород, но мы не сворачивали, да и мало ли, что они там говорят.   

Папа остановился и тяжело так вздохнул. 

хочу снимать документалки!

Мало сплю, от этого мыслю ясно. За окном в постельных тонах. 

Только бы сложилось, а.

Заснула на часок, мне снились удивительные сны. Шрифт, почерк, текст, не знаю, выделен красным, воображение играет, я смотрю не глазами, а через объектив фотокамеры, фокус, блур, все дела. Чубса, что-то спрашивала про ее маму.

Кажется, это я сегодня на семинаре сравнивала работу над своими курсовиками с приготовлением пирога по видеороликам и самому. Едим дома, Сладкая жизнь с Селёзневым, говорила я. О своём дипломе (!?!?) что-то еще.

Какую-то историю вспоминаю и забываю по несколько раз. Что же это было?

Пока этот седовласый фрайбургский профессор подпрыгивает в синих тонах ящика, у меня прекрасное утро. Кстати, руками он водит как слепой, считывающий черты и линии любимой.

Отношения мои с учебой на грани развода. Я совсем не уделяю ей внимания и стараюсь держаться на расстоянии. По большому счету, всё сводится к тому, что она меня уже давно не удовлетворяет.

Не удивительно, что дэзэ лепится в метро, где, к слову сказать, случаются самые невероятные происшествия.

Конспектировала я грамматику, свернув в бинокль одну сторону. Библиотечный кармашек, потеряв всякую клейкую связь с 1ой страницей, слетел осенним листом и приземлился около меня, чего я, в наушниках и себе, не заметила. Девушка, стоящая передо мной, подала мне эту бумажку. Жест, в общем-то, естественный, но в её движении, одновременно решительном и робком, было так много нежности. Она едва коснулась этого  листа, изящно, двумя пальцами. Я подняла глаза и увидела мусульманку. Ой, это удивительные человеки, на них так интересно глазеть! Хочется подойти к каждой и спросить, ну,как вообще 

Я вышла из вагона и побежала, игра в перегонки, обгоняешь, (не) вписывашься в повороты, быстрее и быстрее, хоп-хоп. Передо мной оказалась бабушка, а перед ней лестница, она беспомощно пыталась ухватиться за прохожего, но тот спешил по своим делам. Моя рука сама собой поддержала её, мы разговорились. О питании по группе крови, лекции Толстой в Политехе, её отце и его надеждах, о том, что хорошо учить стихи наизусть и что себя нужно любить, не так <…> , а по-хорошему, о вере.  Она спросила, часто ли я хожу в храм. Я ответила: Нет, я мусульманка. Позже, как это бывает со всеми разумными мыслями, мне пришло в голову, что блин идиотское это объяснение. Я не хожу в храм, п. ч. моего Бога зовут иначе. Только если музыку послушать, знаете, entertainment pure. Маразм маразму рознь, об этом мы тоже говорили.

Напоследок она сказала: Учись и береги себя.

Я безбожно опаздываю, плутаю в лабиринте и буквально падаю в аудиторию, курсовая - ни строчки, долгов - по горло. Но всё хорошо. У меня внутри.